Биография

Биография Красимира Врански, рассказанная им самим и записанная его преданным сторонником солнечным апрельским утром года от Рождества Христова 2019-го в одной из уютных кафешек на Нарвской площади в Санкт-Петербурге

Я родился в Болгарии, в городе Стара Загора. Самое ранее воспоминание — как я не любил в садик ходить. Мне там было некомфортно: заставляли спать после обеда и делать то, что мне не нравилось. Я любил конструкторы собирать, а от меня требовали то рисовать, то играть в песочнице.

Я сопротивлялся, буянил, и мой протест имел свои последствия: из садика меня то и дело забирали и отправляли к бабушке.

Бабушка моя была бригадиром на строительстве водохранилища Читалка (водохранилище потом так и не закончили в связи с распадом Варшавского блока).

У бабушки мне нравилось гораздо больше! Вокруг был лес, ближайший населённый пункт — за много километров. Я жил среди гор, полей, рек и озёр Болгарии. И впитывал природу всем своим существом.

Любил ходить с дедушкой по лесу: собирать землянику, грибы, колышки для парников. А ещё — огородничать. Мне выделяли участок, где я сажал всё, что сам захочу. Проще всего было растить цветы, они сами росли, с картошкой, морковкой было посложнее, но я справлялся!

Это было счастливое детство среди природы, наполненное смыслом, ведь я заботился о земле, об огороде, о лесе, и считал весь его своей землёй.

Мои родители познакомились в Ленинграде: оба учились в Технологическом институте. При этом мама Тамара Николaевна — украинка из Тирасполя, а отец Христо Георгиев — болгарин. Свадьбу им пришлось играть три раза: в Ленинграде, в Болгарии и в Приднестровье.

Уже через год я вернулся в Болгарию, где проучился со 2 по 4 класс. Учился неплохо, занимался шахматами. Но были сложности с болгарским языком. Я с детства говорил и по-русски, и по-болгарски, причём поначалу вообще не очень понимал разницу между ними — что это отдельные языки. Потом в эту мешанину добавился ещё молдавский. До сих пор помню, как родственники в Молдавии шутили надо мной: говоря да, я кивал, наклоняя голову влево-вправо, по-болгарски, а не вперёд-назад, как делают русские и украинцы. Болгарский кивок «да» похож на русское мотание головой из стороны в сторону, что значит «нет».

5-7 класс я проучился в Петербурге, в школе № 250 — это на ул. Козлова, у парка Александрино. А жили мы на ул. Стойкости.

Это было начало 90-х. Здесь мне очень понравилось! Я участвовал в олимпиадах по шахматам, в других школьных соревнованиях. Учился я хорошо, особенно по истории, географии, математике, хотя примерным поведением, как и большинство из моего класса, не отличался.

С 2008 по 2010 работал в ООО «Гамма-трейд-ольвекс» логистом и менеджером по продажам.

Вплоть до 8 класса, когда я стал авторитетом в спорте, в дзюдо, мне постоянно приходилось драться. В Болгарии меня пытались обидеть, обзывая русским. В Петербурге — наоборот, называли болгарином, что, видимо, должно было меня оскорбить.

Мне чуть не каждый день приходилось драться, отбиваться, убегать, когда за мной гонялись толпой. Это, конечно, было насилие, но я так привык к выживанию, к тому, чтобы стоять за себя, что для меня это не стало психологической травмой. Скорее я воспринимал это как некоторый элемент местной диковинки.

С 5 класса я начал увлекаться спортом, любил играть в футбол. Мы регулярно ходили в театры, в музеи — это создавало образ величия, я чувствовал, что живу в важном месте. Выходы в свет очень дисциплинировали.

Оканчивал школу я вновь в Болгарии. Снова чувствовались некоторые проблемы с языком, которые остались у меня в общем-то на всю жизнь, потому что русский и болгарский основательно перемешались у меня в голове. Например, иногда, говоря по-русски, я конструирую фразы на болгарский лад, и наоборот. Однако никогда не замечал, чтобы из-за этого у меня были проблемы с коммуникацией. Наоборот, некоторые мои друзья шутят, что я взял от обоих языков самое лучшее ;-)

В старших классах я всерьёз занялся спортом: дзюдо и футболом. Мой учитель по физкультуре был дзюдоистом, серебряным призёром Олимпийских игр. На дзюдо мы пошли с моим одноклассником, с которым вместе сидели за первой партой — Драгомиром. Он окончил школу с золотой медалью, сейчас работает в Министерстве сельского хозяйства Болгарии.

Вскоре мы уже начали участвовать в соревнованиях и брать медали на региональных соревнованиях, на чемпионатах страны и в международных турнирах.

Больше всего в спорте мне понравилось тренировать ребят младшего возраста. Я легко находил с ними общий язык, они меня слушались, очень приятно было видеть их прогресс — как они росли, совершенствовались. Тренировал я детей и на занятиях по футболу.

Кстати, в футболе тоже удалось достичь неплохих успехов. Я играл полузащитником. Мы даже стали чемпионами Европы среди юношей младшего возраста. Покатались тогда по всей Европе. Увидели Германию, Францию: Париж, Нант, маленькие городки. В финале с чехами сыграли 0:0, но потом выиграли по пенальти.

Не могу сказать, что я был каким-то особенным спортивным талантом, но хорошо умел работать в команде. И до окончания школы кроме как о спорте ни о чём не думал.

Окончил школу я хорошо, средний балл был 5,74 (в Болгарии 6-балльная система, всё, что выше 5,5 — считается «отлично»). В 17 лет впервые влюбился, роман продолжался два года.

Потом начались мои университеты — и надо сказать, что образование я получал довольно беспорядочное.

Сначала я поступил на русскую филологию в Пловдиве — хотел быть учителем. Год отучился, и тут у нас с отцом вышел конфликт. Он говорит: выучишься, и что ты будешь делать? Всю жизнь будешь бедным учителем. Иди на экономику.

Я не хотел следовать воле отца, рассчитывал дальше следовать стезёй пусть бедного, но гордого учителя. Поэтому устроил саботаж — почти не готовился к экзаменам. Поступал сразу в несколько разных вуза, в Софии и в Свиштове. Нужно было сдавать географию и русский. При этом я проработал буквально пару билетов. И надо же — именно они попались сначала в Софии, а потом и в Свиштове! В итоге я географию сдал на 4, русский – на «отлично» и поступил в оба института, и ещё смог выбирать. Я предпочёл учиться в Свиштове — там была профильная экономическая академия и очень весёлая студенческая жизнь. Проучился я там пару лет и всё больше валял дурака: играли в компьютерные игры, шлялись по барам и дискотекам.

Отец смотрел на это и в итоге ему это надоело, и он сказал: хватит заниматься ерундой, лучше поезжай заканчивать обучение в Петербурге. Тогда я перевёлся в Технологический университет в Санкт-Петербурге: на второй курс, пришлось доставать экзамены. Пошёл по стопам родителей.

Тут сразу почувствовалось, что в Болгарии я ерундой занимался, а не учился! Было сложно догнать. Особенно по математике. До сих пор для меня самая значимая оценка — это трояк по матану, потому что пришлось очень много трудиться, чтобы его получить.

Но после 4-го курса бросил: понял, что на одной математике не выедешь. А некоторые экономические дисциплины были очень слабые: в 2002-04 годах нас учили по методичкам 70-х. Я видел, что ни я, ни мои однокурсники никаких перспектив после получения образования не видят: работали кто грузчиком, кто экспедитором. В 2005 году я снова вернулся в Болгарию. Два года работал торговым представителем завода строительных материалов — катался по всей стране. В 2007 в Болгарии, несмотря на вступление в Евросоюз, зарплаты и возможности оставались маленькими.

В 2008 году я окончательно, навсегда вернулся в Петербург! Начал работать в строительной компании: закупал из-за рубежа товары для строительства и производства. Занимался договорами, растаможкой. Должность называлась «менеджер по закупкам» — но реально это была логистика. Мне понравилось, поэтому после этого я ушёл в логистику.

Сначала работал в компании, которая занималась доставкой грузов по России, затем — в международную. Доставляли и растамаживали товары со всего мира.

В 2010 году, подзаработав денег, я доучился: закончил пятый курс в Техноложке. И тут меня осенило — пойти в аспирантуру. Но попал к тому же научнику, у которого писал диплом.

Первоначальная идея дипломной работы у меня была выстраданная: я придумал государственную программу, по которой можно было бы строить недорогое жильё и люди могли бы выплачивать ипотеку полностью всего за семь лет.

Но препод мне сказал: это никому не нужно, никто на это денег не даст. И дал мне дипломную тему — про анализ качества. Которую, судя по всему, он давал всем своим студентам.

Поэтому, оказавшись у того же самого научного руководителя, я быстро приуныл и аспирантуру бросил.

В аспирантуру я пошёл не просто так — в эти годы у меня начался активный духовный поиск. Я понимал, что вот мне скоро будет 30, а я ничего полезного за всю свою жизнь не сделал. Чем бы ни занимался — делал это только для себя. В чём мои достижения? В спортивных и компьютерных играх. Это не повод для гордости, это никому ничего не принесло.

И я понял, что хочу помогать людям. Я много читал. Например, прочитав рассказ Толстого «Первая ступень», стал вегетарианцем. Бросил курить, прочитав Аллена Кара (а раньше курил до двух пачек в день).

Я стал обращаться в организации, которые помогают пожилым людям и детям-инвалидам. Хотел помогать: например, волонтёрить сиделкой для стариков, выводить их гулять. Но оказалось, что для этого нужно пройти специальное обучение, и меня завернули. В итоге первой моей общественной акцией стал международный школьный проект: фотографировали все школы мира в первый учебный день. Я пошёл в ближайшую школу, на ул. Солдата Корзуна, поснимал. Это было осенью 2011 года.

Тут как раз подошли декабрьские выборы 2011 года. 4 декабря прошли выборы в Госдуму и Законодательное собрание Петербурга. Мы были на работе, и тут друг мне говорит: смотри, тут протесты. Люди выступают против фальсификаций, выходят на акции.

Я решил — дай гляну! Никогда до этого ничем подобным я не занимался. До 2011 года верил телевизору: что у нас всё хорошо, страна идёт верным курсом.

6 декабря 2011 был народный сход на Гостинке, вечером, в 19 часов. Я решил пойти, глянуть, что происходит.

Это был вторник, я на всю жизнь запомнил этот день. Было несколько сотен человек, и были полицейские-«космонавты», которые запихивали задержанных в пазики.

Я держался поодаль, понимая, что, если я зайду в толпу — меня снесут «космонавты». Но и уходить не хотел… И тогда на меня произвело огромное впечатление одно происшествие.

По галерее вдоль Гостиного двора бежали полицейские, гнались за каким-то парнем — а эту галерею как раз пересекала девушка. Она уже почти её перебежала, как один из полицейских споткнулся об её пятку, запнулся и упал. За это девушку схватили, смяли, уволокли в автозак.

А рядом был ещё дедушка с палочкой. Он возмутился: мол, что вы делаете! Его тоже повалили и уволокли.

Для меня это был холодный душ — точка невозврата. Я как будто бы проснулся. Понял, что есть две реальности. Одна из них — телевизионная, где Петросян и Задорнов всех смешат. А другая — вот она, тут, на улице, где девушек и стариков волочат в автозаки вообще ни за что. Потому что если вы полиция, если видите, что есть проблема, нарушение закона — подойдите, разберитесь, расследуйте. Но так, чтобы людей просто хватали и тащили... Ничего подобного я раньше не видел!

Тогда я вообще ещё не понимал, что происходит, понимал только — что происходит что-то не то. Начал читать, интересоваться, разбираться. Смотрел и читал всех подряд: Навального, Немцова, коммунистов, поначалу — даже Кургиняна.

Каждый задвигал свою версию. Одни говорили, что все протестующие — это агенты Госдепа. Другие — что проблемы есть, но это случайно бояре оступились, а цари всё равно хорошие. Я понимал только, что девушка, которая случайно вышла из Гостинки, и дедушка с палочкой, который за неё пытался заступиться — это никакие не агенты. И что картинка не сходится.

В ту зиму массово звучал призыв — идти наблюдателями на выборы президента 4 марта 2012 года. У Кургиняна я услышал предложение: идите наблюдателями от КПРФ.

А я случайно знал, где поблизости есть офис КПРФ, поэтому и решил пойти попробовать. (Я тогда и партий-то других ещё не знал: только КПРФ и «Единая Россия», да ещё про ЛДПР слышал).

И вот пришёл я в офис КПРФ, так и так, хочу наблюдателем к вам устроиться, Кургинян позвал. Они очень удивились, говорят: к нам Кургинян никакого отношения не имеет. Но раз пришли — добро пожаловать!

Провели со мной собеседование и предложили стать не наблюдателем, а членом участковой комиссии. Я согласился, тем более что участок был в двух шагах от моей тогдашней работы, на Нарвской.

Я начал работать на участке. И вот ближе к выборам я случайно заметил, что есть вторые списки избирателей — параллельные. То есть готовится фальсификация! Моя комиссия их делала!

Я звоню в КПРФ: что делать? Они: продолжай наблюдение, мы тебя усилим, к тебе два наблюдателя придут, организуйтесь.

Одни из тех, кто приехал, был Глеб Чипига — наблюдатель, с которым мы до сих пор дружим.

В итоге весь день шла борьба! Мы пытались всё контролировать, чтобы не было вбросов, каруселей. Всё фотографировали. Члены комиссии с нами боролись всеми возможными способами. Пытались выгонять наблюдателей. В итоге выгнали всех, Глеба в 11 вечера тоже удалили. Я остался один — но, как я думаю, нам удалось не допустить фальсификаций. На нашем участке у действующего президента было 48–49%, а на соседних — около 65%. Так что считаю, что мы отстояли выборы в тот день!

Начались встречи «Объединения наблюдателей Кировского района» — общественного движения, которое участвовало в наблюдении за выборами.

Сначала все делились рассказами. Я узнал, как одну девушку, хрупкую, ростом 150 см, крутили 3–4 мужика, чтобы она «не вякала», и она не боялась против них выступать! Это тоже на меня произвело огромное впечатление. Если ей хватает смелости — то уж я, дылда в 100 кг, обязан биться и бороться.

Мы проводили пикеты у здания администрации Кировского района. В конце марта был митинг.

Параллельно в феврале 2012 я столкнулся с тем, что у меня, во дворе дома на ул. Стойкости, продавец ночной смены в алкогольном магазине организовал по ночам тир. Стреляли из воздушки по бутылкам. Выходить в 3 часа ночи и делать замечания пьяным людям с оружием было страшно. Поэтому я звонил «02», собирал подписи: прошёлся по всему дому с первого по пятнадцатый этаж.

Потом пошёл в муниципалитет, отдал им подписи. Там сидел распальцованный дядя, который принялся меня убеждать, что делать ничего не надо. Мол, ты что, самый умный? Бухали всю жизнь и будут бухать!

Я на него забил — тогда ещё не знал, что муниципалы и не занимаются магазинами. Принялся ходить к участковому. Три недели ходил в приёмные часы — его не было на месте. Я звонил в районное МВД, спрашивал, что случилось: мне отвечали, что его вызвали на совещание. Каждый раз.

Тогда я написал жалобу в районное УВД: отпустите хоть раз своего сотрудника с совещаний, сделайте так, чтобы он был на месте.

Когда пришёл официальный ответ, оказалось, что ни на каких совещаниях участковый не был! Писали мне, что с ним «проведена беседа», и впредь он будет на месте.

В итоге через три недели бодания с полицией мне удалось справиться с алкоточкой: магазин перестал продавать алкоголь ночью, продавец, организовавший тир, был оштрафован и уволен.

Я увидел, что реально смог решить проблему! Я понял, что это возможно. Обращаясь в органы власти, стал заделывать ямы, устанавливать заборчики вокруг газонов.

Однако на всё это требовалось время! Мне надо было освободиться от университета, от работы, чтобы отдать письмо муниципалам или в администрацию района. Один раз я пришёл в районную администрацию, прождал три часа, но приёма так и не дождался — мне сказали отдать письмо секретарю!

Тогда я плюнул на то, чтобы обращаться к низовым сотрудникам и стал писать жалобы только через интернет-приемную губернатора. И в течение полутора месяцев заметил реальные результаты: те, кто раньше писали мне отписки, вынуждены были начать работать.

И вот на одном из собраний «Наблюдателей Кировского района» я предложил: раз выборы закончились, давайте займёмся решением проблем благоустройства. И сразу человек 10 из 15 сказали: давай.

Я показал шаблоны своих заявлений. В рамках нынешнего своего разумения я понимаю, что писал тогда очень смешно. Но — лиха беда начало!

Мы принялись писать: деревья, детская площадка, парковка. Я отмечал все отправленные жалобы и полученные ответы, вёл таблицы. У меня тогда уже собралось несколько десятков только своих решенных проблем.

И тогда я сделал группу «Вконтакте», назвал её «Красивый Петербург» — это было ночью 26 апреля 2012 года. Первоначально только для того, чтобы хранить материалы по обращениям. Первоначально даже посты так назывались: «Дело №1», «Дело №30». Описывали, в чём проблема, куда направлена какая жалоба, и какой результат.

А результатов было много, и уже через полтора-два месяца в группу пришло 500 человек. В конце мая 2012 на съезде «Наблюдателей Петербурга» я презентовал свой проект — мы тогда ассоциировались именно с движением наблюдателей, лишь позже стали отдельным движением.

Потом Александра Крыленкова из «Наблюдателей» организовала для нас пресс-конференцию в «Зелёной лампе», 5 июля 2012 года. Пришло человек 50 участников. И прямо на этой пресс-конференции поступило предложение провести фотопрогулку. Мы пробовали делать что-то подобное и раньше, но тут впервые организовали такое мероприятие массово. 15 июля на фотопрогулку вышло человек 100–120, фотографии были со всего города. Мы сделали папочку по каждому району, где были указаны адрес и описание проблемы. Всего за день собралось более 2000 фотографий.

Мы организовали штаб, чтобы обрабатывать данные и отправлять обращения. Отправляли их две недели: работали то в «Мемориале», то в офисе наблюдателей (он тогда был на Литейном), то в кафешках. Стало понятно, что нам такой объём обрабатывать придётся очень долго. Нужно было автоматизировать работу. Среди волонтеров был Алексей Конан, который сказал: а что вы мучаетесь, давайте сделаю сайт!

В июне 2012 года я уже не успевал давать интервью, участвовать в сюжетах. Как раз тогда меня в первый раз задержала полиция, фактически за то, что я просто фоткал нарушения. (Кстати, всего меня задерживали три раза.)

Я готовил субботник в Александрино, осматривал территорию. Тогда мне позвонила активистка Наталья Баланюк, сообщила, что «Воин-В» поблизости опасно орудует краном. Я подошёл, и тут же подъехала полиция и задержала меня: мол, ты тут всех организуешь, чтобы митинговали. Меня продержали 4 часа, и за это время мне позвонили чуть ли не все СМИ города. После этого, когда меня освободили, полицейские сильно извинялись.

Кстати, ещё один интересный момент из того времени. Я обратил внимание, как мой друг из движения «Раздельный сбор» приходил на субботники: он приезжает с женой и двумя детьми; жена с детьми гуляют по парку, а он в это время собирает мусор. Это оказало сильное впечатление на меня! Вот, выходной день, и человек, вместо того чтобы валяться на диване и телевизор смотреть — и с детьми гуляет, и парк убирает одновременно. Я почувствовал, насколько это благородно — просто заниматься решением проблем вокруг себя. Мне хотелось вести себя так же.

Потом было наводнение в Крымске, наблюдатели организовали штаб, и собирали гуманитарку. Я тоже помогал как мог.

Я уволился с прежней работы и с 1 августа 2012 работал у «Наблюдателей»: я смог последовательно заниматься развитием «Красивого Петербурга». Всего проработал месяцев 8, мы как раз тогда запустилось «Открытое пространство» на Достоевского, 34.

Со своей женой Антониной я познакомился тоже в «Наблюдателях»: в апреле 2012 года мы вместе ездили наблюдать в Кузьмолово. А в августе были на субботнике, после чего начали встречаться. Три года спустя поженились. В ноябре 2018 года у нас родилась дочь Кристина. Живём мы обыкновенно. Работая у наблюдателей, я получал 15 тысяч. С тех пор занимаюсь в основном фрилансом: люди обращаются за помощью, когда нужно что-то организовать, наладить какие-то процессы, когда нужен специалист, который может написать заявку в органы госвласти, ходить по комитетам, согласовать их с чиновниками. Но это проекты разовые, между ними часто выпадают промежутки в два-три месяца, и редко такой проект приносит больше 50 тысяч.

Как я уже говорил, в какой-то момент стало понятно, что нам нужна автоматизация. Тогда один из наблюдателей — Алексей Конан — сделал нам сайт красивыйпетербург.рф. Он заработал 16 августа 2012 года, и за первые две недели поступила тысяча обращений. Стало понятно, что механизм работает. К концу 2012 года появилась «Красивая Ленобласть». Потом в течение полугода нашим опытом воспользовались ещё 10 регионов. В этот период я тоже рос. Я вырастал в понимании того, что такое мой дом — что это не только четыре стены, а ещё и мой двор, так как там есть проблемы, которые мешают мне спокойно жить. Потом я понял, что живу на Стойкости, а работаю на Нарвской, а значит, мой дом — это Кировский район. Дальше уже недалеко было до понимания, что весь Петербург — тоже мой дом. Я в нём живу, и меня касается всё, что в нём происходит. Когда свои проекты стали открывать другие города — стало понятно, что вся страна — мой дом. Потому что каждый из городов, становясь лучше — делает лучше всю страну.

Когда мы стали масштабировать проект, чтобы обращать внимание на проблемы, мы увидели колоссальную заинтересованность со стороны СМИ в том, что мы делаем. Тем более что решённых проблем становилось всё больше и больше, сейчас их уже 35 тысяч.

А я в какой-то момент заметил, что самый сильный эффект оказывают не просто те исправления, которые появляются в результате нашей работы, а изменение людей. Потому что в процессе отправки жалоб, получения ответов, отстаивания своих прав, каждый человек потихоньку растёт. И становится из просто человека — гражданином. Он начинает понимать, что у него есть права. И неизбежно, вместе с правами — обязанности. И теперь это для него уже не просто какие-то пустые слова, не жёваная бумага, а что-то настоящее, что-то, что он сам прочувствовал. И вот гражданин уже понимает, что есть чиновники, которые должны заботиться о благосостоянии города и горожан. И он, гражданин, должен заставлять их работать, потому что больше заставить некому!

Я понимал, что мы выполняем эту миссию. Поэтому логотипом «Красивого Петербурга» мы выбрали фонарь: мы и высвечиваем проблемы, и занимаемся просвещением. Показываем, что в совместных поисках решения, предлагая варианты, мы создаём в обществе потребность в красоте окружающей среды. Грязно — это не норма, норма — это когда чисто.

В какой-то момент я начал понимать, что «Красивый Петербург» не охватывает все проблемы. Что есть ещё правозащита, зоозащита, благотворительность и много чего ещё, для чего это движение не подходит. Тогда я создал проект «Петербургский гражданин». Его главная задача — сделать известными и популярными те организации, которые занимаются решением проблем. Активист — это лидер, пример для общества. И нужно рассказывать об этих людях, об их деятельности, о результатах. Продвигать героев нашего времени. Проект действует вполне успешно, мы уже пять лет проводим конкурс, чтобы поощрить самых активных общественных деятелей.

Позже я стал понимать, что нам нужно собственное медиа, и создал «Кирпич» — наши прямые трансляции стали довольно популярны. Там мало экшена — но мы показываем реальное положение дел, высвечиваем проблемы, которые волнуют людей. И есть обратная связь! В сумме у наших трансляций уже несколько миллионов просмотров, притом что это вовсе не вирусное видео.

В конце 2017 года я пришёл к пониманию того, что каждая инициативная группа по отдельности в городе не слишком значительна для властей — и на них можно не обращать внимания. Якобы есть более важные проблемы. Так появилась идея «Зелёной коалиции». Мы объединили 40 инициативных групп, выступающих в защиту 70 зелёных территорий.

Так мы смогли заявить о себе на общегородском уровне. Действительно, власти пришлось с нами считаться. Нам стали назначать встречи вице-губернаторы. Но оказалось, что назначать встречи — это не то же самое, что решать проблемы. Делать вид, что нас не существует, больше невозможно, но идти с нами на реальный диалог власти не хотят.

Когда после Георгия Полтавченко врио губернатора стал Александр Беглов, я подумал, что это может быть началом изменений. «Зелёная коалиция» предприняла новую попытку наладить диалог с властью. Но практика показала: смена фигуры ничего не меняет в принципе подхода к проблемам жителей. До тех пор, пока губернатора нам назначают сверху, из Москвы, до тех пор, пока это не избранный людьми человек. Когда я понял, что никаких изменений не предвидится, то почувствовал непреодолимую тоску! Ведь это ещё минимум на пять лет! Пять лет того же самого: бесконечного перетягивания каната с властью. Надоело терпеть грязь, надоело получать отписки, надоело, что от мнения людей, от их бед, от их боли отмахиваются, как от надоедливой мухи.

Тогда я в очередной раз подумал: кто, если не я? И решил выдвигаться в губернаторы. Потому что иного пути решения, иного способа по-настоящему изменить ситуацию в городе я не вижу.

Если вы разделяете моё мнение — присоединяйтесь к Команде Красимира Врански, требуйте отмены муниципального фильтра, ставьте подпись за меня. Сделаем Петербург красивым — вместе!